Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Решение Верховного Суда Республики Беларусь от 29.11.2019 по делу № 12-01/122-2019

11 декабря 2019  42

Дело № 12-01/122-2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Республики Беларусь

29 ноября 2019 года Верховный Суд Республики Беларусь в составе     судьи ….,

при секретаре судебного заседания ….,

представителей истца – общества с ограниченной ответственностью «К» в лице антикризисного управляющего по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) – частного унитарного предприятия «У» – О. и адвоката Т.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Республики Беларусь гражданское дело по иску общества с ограниченной ответственностью «К» в лице антикризисного управляющего по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) – частного унитарного предприятия «У» – к обществу с ограниченной ответственностью «А» об установлении факта ничтожности сделки,

установил:

истец – общество с ограниченной ответственностью «К» (далее – ООО «К») в лице антикризисного управляющего по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) – частного унитарного предприятия «У» (далее – частное предприятие «У») – в исковом заявлении указал, что 20 мая 2016 года между ООО «К» и ответчиком – обществом с ограниченной ответственностью  «А» (далее – ООО «А») – был заключен договор купли-продажи конструкторской документации (далее – договор купли-продажи), согласно которому ответчик, как продавец, обязался в течение 10 дней со дня подписания указанного договора передать истцу, как покупателю, по товарным накладным на праве собственности конструкторскую документацию и исключительные права на использование выраженных в ней результатов интеллектуальной деятельности, а истец со своей стороны обязался принять передаваемые по договору документацию, а также права на неё и оплатить их стоимость. При этом ответчик гарантировал, что передаваемая по договору конструкторская документация является его собственной разработкой.

Общая цена договора составила 4 000 000 000 неденоминированных рублей.

По мнению истца, данная сделка в силу положений п.1 ст.171 ГК Республики Беларусь является мнимой, поскольку стороны при её заключении не преследовали целей её реального исполнения, а намеревались создать у третьих лиц видимость наличия кредиторской задолженности у ООО «К» в целях сохранения имущества последнего во владении аффилированных лиц.

Фактически конструкторская документация по товарным накладным №№__ и __ от 20 мая 2016 года и исключительные права на её использование истцу не передавались. Бланки этих товарных накладных были выданы ООО «А» лишь 20 июня 2016 года, то есть спустя месяц после указанной в них даты передачи прав. В товарной накладной №__ от 20 мая 2016 года и в текстовой части приложения к ней указаны различные суммы общей стоимости передаваемого по накладным (2 400 000 000 и 2 880 000 000 неденоминированных рублей соответственно). В приложении к товарной накладной №__ от 20 мая 2016 года цены указаны с учётом деноминации, проведенной 1 июля 2016 года.

В данных бухгалтерского учёта ООО «К» сведения о принятии конструкторской документации и исключительных прав на неё к учёту отсутствуют. 

Указанные обстоятельства, по мнению истца, свидетельствуют о том, что вышеназванные договор и приложения к нему составлялись в более поздние сроки. 

По условиям договора купли-продажи вся конструкторская документация является собственной разработкой ООО «А» и на дату совершения сделки оно является единственным обладателем исключительного права на неё. Однако, согласно имеющихся у антикризисного управляющего документов на момент заключения вышеназванной сделки истец уже являлся обладателем исключительных прав на конструкторскую документацию, указанную в приложениях к договору. Кроме того, ООО «А» не могло являться разработчиком этой документации в связи с отсутствием в его штате работников, обладающих соответствующими образованием и навыками, производственных мощностей для изготовления опытных образцов продукции, оборудования.

25 мая 2016 года в отношении истца экономическим судом Минской области было возбуждено дело об экономической несостоятельности (банкротстве), 20 сентября 2016 года – открыто конкурсное производство. Представители сторон сделки являются аффилированными лицами. На момент заключения данной сделки ООО «К» находилось в тяжёлом финансовом положении, неплатёжеспособность имела устойчивый характер, отсутствовало имущество, достаточное для погашения кредиторской задолженности, существовавшей до заключения вышеназванного договора, в суд было подано заявление кредитора.

По мнению истца, целью заключения договора купли-продажи являлось искусственное увеличение имущественных требований к истцу со стороны заинтересованных в отношении должника лиц, направленное на полную или частичную утрату иными кредиторами возможности удовлетворения своих требований за счёт имущества истца и сохранение части его имущества через аффилированных с истцом лиц.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец в лице антикризисного управляющего по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) просил установить факт ничтожности договора купли-продажи конструкторской документации от 20 мая 2016 года, заключенного между истцом и ответчиком.        

В судебном заседании представители истца – ООО «К» – О. и адвокат Т. заявленное требование поддержали в полном объёме, дав суду объяснения, аналогичные доводам, указанным в исковом заявлении.

Ответчик – ООО «А», надлежащим образом извещённый о времени и месте судебного разбирательства, своего представителя в судебное заседание не направил; в заявлении суду от 22 ноября 2019 года просил рассматривать дело в его отсутствие. При этом просил учесть его доводы, изложенные в поданных им в суд возражениях против иска, в которых он просил отказать истцу в удовлетворении иска, поскольку при заключении вышеуказанного договора купли-продажи стороны имели намерение создать соответствующие юридические последствия и ООО «А» свои обязательства по договору исполнило надлежащим образом, передало истцу конструкторскую документацию и исключительные права на её использование, что, по его мнению, подтверждается вышеназванными товарными накладными и актом приёма-передачи от 20 мая 2016 года. Переданная истцу документация была разработана Ц. и индивидуальным предпринимателем П. (далее – ИП П.) по договорам подряда от 12 ноября 2015 года, заключенным с ООО «А». Указание в товаросопроводительных документах различной стоимости одной и той же документации связано с техническими ошибками, допущенными при их оформлении. На дату заключения договора и передачи конструкторской документации у ООО «А» отсутствовали бланки товарных накладных, поэтому по факту их получения они были составлены позднее, что по его, ответчика, мнению допускается законодательством о бухгалтерском учёте. Представленный истцом в материалы дела промежуточный баланс ООО «К» датирован 16 мая 2016 года, поэтому не может отражать сведения о постановке на учёт конструкторской документации и исключительного права на её использование, переданных истцу 20 мая 2016 года. По его, ответчика, мнению, наличие у истца с 27 июля 2015 года конструкторской документации с таким же наименованием, как и переданной по договору купли-продажи от 20 мая 2016 года, не свидетельствует о том, что эти документации одинаковы по содержанию; истец не представил доказательств, подтверждающих его тяжёлое финансовое положение на момент заключения договора купли-продажи; при заключении договора купли-продажи стороны исходили из того, что истец является платежеспособным; при заключении сделки увеличение кредиторской задолженности истца повлекло равноценное увеличение его активов; считает несостоятельным довод истца о том, что состав участников сделки представлен аффилированными лицами; ответчик не мог оказать влияние на истца при заключении сделки.

Заслушав объяснения представителей истца, проверив и исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 167 ГК Республики Беларусь сделка является недействительной по основаниям, установленным настоящим Кодексом либо иными законодательными актами, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу пункта 1 статьи 171 ГК Республики Беларусь мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей юридические последствия, ничтожна.

Согласно пункту 1 статьи 424 ГК Республики Беларусь по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать имущество (вещь, товар) в собственность, хозяйственное ведение, оперативное управление (далее для целей настоящего раздела - в собственность, если из существа обязательства и статуса стороны в обязательстве не вытекает иное) другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять это имущество и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В соответствии с пунктом 2 статьи 983 ГК Республики Беларусь обладатель исключительного права на объект интеллектуальной собственности вправе передать это право другому лицу полностью или частично, разрешить другому лицу использовать объект интеллектуальной собственности и вправе распорядиться им иным образом, если это не противоречит настоящему Кодексу или иному закону.

В ходе судебного разбирательства установлено, что 20 мая 2016 года между ООО «К» и ООО «А» был заключен договор купли-продажи конструкторской документации, согласно которому ответчик, как продавец, обязался в течение 10 дней со дня подписания указанного договора передать истцу, как покупателю, на электронном носителе по товарным накладным на праве собственности конструкторскую документацию, указанную в Приложениях № _ и № _ к договору, а также исключительные права на использование выраженных в ней результатов интеллектуальной деятельности.

Со своей стороны истец обязался принять на праве собственности передаваемые по договору документацию, а также исключительные права на её использование и оплатить их стоимость (пп.1.1, 1.7, 1.8, 2.1 договора, т.1 лл.д.11-14).

По условиям договора ООО «А» гарантировало, что передаваемая по договору конструкторская документация является его собственной разработкой и оно является единственным обладателем исключительного права на её использование; качество конструкторской документации подтверждается протоколами испытаний, изготовленных в процессе разработки конструкторской документации опытных образцов продукции (пп.1.2, 1.4, 1.6 договора).

Общая цена договора составила 4 000 000 000 неденоминированных рублей, которая включает стоимость комплектов конструкторской документации: на блоки электронные знаков дорожных – 900 000 000 неденоминированных рублей без НДС; на знаки дорожные – 700 000 000 неденоминированных рублей без НДС; на светофоры дорожные в ассортименте – 2 400 000 000 неденоминированных рублей без НДС, в том числе стоимость исключительного права на её использование. Оплата по договору должна быть произведена в течение 3 (трёх) банковских дней после подписания товарных накладных, подтверждающих передачу продавцом покупателю конструкторской документации, путём перечисления денежных средств на расчётный счёт продавца (пп.3.1-3.3 договора). 

Согласно Приложению № _ к договору купли-продажи ответчик обязался передать истцу конструкторскую документацию: на блоки электронные дорожных знаков в количестве 10 наименований общей стоимостью 700 000 000 неденоминированных рублей (по 70 000 000 неденоминированных рублей каждая); на дорожные знаки в количестве 9 наименований общей стоимостью 900 000 000 неденоминированных рублей (по 100 000 000 неденоминированных рублей каждая).  

В соответствии с Приложением № _ к договору купли-продажи ответчик обязался передать истцу конструкторскую документацию в количестве 139 наименований общей стоимостью 2 400 000 000 неденоминированных рублей, из которой 101 наименование документации по цене 20 000 000 неденоминированных рублей каждая, а также 38 наименований документации по цене 10 000 000 неденоминированных рублей каждая.

Из представленных в материалы дела товарных накладных  №№__ и __ от 20 мая 2016 года и приложений к ним усматривается, что ответчик – ООО «А» – поставил в адрес истца: по товарной накладной №__ комплект технической документации на светофоры дорожные в ассортименте согласно приложению на 3-х листах, стоимость которой составляет 2 400 000 000 белорусских рублей (при этом в приложении к данной накладной прописью указана иная стоимость документации – 2 880 000 000 рублей); по товарной накладной №__ – комплект технической документации на знаки дорожные стоимостью 900 000 000 рублей; комплект технической документации на блоки дорожные знаки стоимостью 700 000 000 рублей (при этом в приложении к данной накладной общая цена поставляемой документации указана: цифрами – 160 000 рублей; прописью – 1 600 000 000 рублей).

Из акта приёма-передачи от 20 мая 2016 года следует, что в соответствии с договором купли-продажи от 20 мая 2016 года ответчик передал, а истец принял на электронном носителе конструкторскую документацию стоимостью 4 000 000 000 белорусских рублей.

Согласно объяснениям представителей истца – ООО «К» – О. и адвоката Т. указанная в приложениях к договору купли-продажи и товарных накладных  №№__ и __ от 20 мая 2016 года конструкторская документация, за исключением ранее имевшейся у истца документации с одинаковыми названиями, на бухгалтерском учёте ООО «К» не состоит и в распоряжение антикризисного управляющего не передавалась. Денежные суммы на расчётный счёт ответчика по указанному договору истцом не перечислялись, на дату заключения указанного договора последний имел задолженность перед кредиторами и являлся устойчиво неплатежеспособным.

Факт наличия у истца и использование им до заключения вышеназванного договора купли-продажи конструкторской документации, указанной в приложении к товарной накладной № __ от 20 мая 2016 года под №№_ ,_,_,_,__,_,_,_, подтверждается представленными истцом в материалы дела договором купли-продажи конструкторской документации от 27 июля 2015 года, заключенным между обществом с ограниченной ответственностью «К» (продавец) и ООО «К» (покупатель), и приложением к нему; товарной накладной №__ от 31 августа 2015 года и приложением к ней; товарными накладными: №__ от 9 декабря 2014 года, №__ от 25 ноября 2014 года, №_ от 21 ноября 2014 года, №__ от 20 ноября 2014 года, №__ от 27 октября 2014 года, №__ от 15 октября 2014 года, №__ от 9 октября 2014 года, №__ от 3 октября 2014 года, №__ от 30 сентября 2014 года,  №__ от 25 сентября 2014 года, №__ от 18 сентября 2014 года,  №__ от 21 августа 2014 года,  №__ от 12 августа 2014 года,  №__ от 5 августа 2014 года, №__ от 4 августа 2014 года, №__ от 30 июля 2014 года, №__ от 25 июля 2014 года, №__ от 25 июля 2014 года, № __ от 21 июля 2014 года, №__ от 16 июля 2014 года,    №__ от 15 июля 2014 года, № __ от 27 июня 2014 года, №__ от 25 июня 2014 года, №__ от 20 июня 2014 года, №__ от 12 июня 2014 года, №__ от 3 июня 2014 года, №__ от 26 мая 2014 года,  №__ от 23 мая 2014 года, №__ от 23 мая 2014 года, №__ от 19 мая 2014 года, №__ от 26 апреля 2014 года, № __ от 25 апреля 2014 года, №__ от 21 апреля 2014 года, №__ от 4 апреля 2014 года, №__ от 27 марта 2014 года, №__ от 7 марта 2014 года, №__ от 25 февраля 2014 года, №__ от 18 февраля 2014 года, №__ от 28 января 2014 года; экземплярами конструкторской документации.  

Довод ответчика – ООО «А» – о том, что данная документация имеет иное содержание, в отличие от поставленной истцу по договору купли-продажи от 20 мая 2016 года, является голословным и ничем не подтверждён.

Согласно сведениям из электронного банка данных товарные накладные  №№__ и __ были приобретены ООО «А» 20 июня 2016 года, то есть спустя месяц после заключения вышеназванного договора купли-продажи и указанной в накладных и акте приёма-передачи даты поставки истцу документации – 20 мая 2016 года.

Содержащиеся в договоре купли-продажи, товарных накладных и приложениях к ним сведения о цене поставляемой конструкторской документации разнятся, а в приложении к накладной №__ указаны, в том числе с учётом деноминации рубля, проведенной в Республике Беларусь с 1 июля 2016 года, то есть спустя значительное время после предполагаемой поставки.

Из письменных возражений ответчика против иска следует, что указанная в Приложениях № _ и № _ к договору купли-продажи от 20 мая 2016 года конструкторская документация была разработана и передана ООО «А» вместе с исключительным правом на её использование ИП П. и Ц. по заключенным с ними договорам подряда от 12 ноября 2015 года.

Судом установлено, что по указанным договорам подряда от 12 ноября 2015 года ООО «А» обязалось выплатить ИП П. и Ц. вознаграждение по 250 000 000 неденоминированных рублей каждому: Ц. – в течение 90 рабочих дней со дня подписания акта сдачи-приёмки работ; ИП П. – в течение 45 рабочих дней со дня подписания акта сдачи-приёмки работ (пп.3.1-3.3 договоров подряда).

Таким образом, общая сумма вознаграждения за выполнение работ по договорам подряда от 12 ноября 2015 года составляет 500 000 000 неденоминированных рублей и существенно превышает общую стоимость цены этой же документации по договору купли-продажи от 20 мая 2016 года – 4 000 000 000 неденоминированных рублей.

Кроме того, из договоров подряда от 12 ноября 2015 года, заключенных ООО «А» с Ц. и ИП П., следует, что исключительные права на конструкторскую документацию, указанную в приложениях к договору, ООО «А» в установленном законодательством порядке не передавались, поэтому, соответственно, не могли быть переданы им истцу по договору купли-продажи от 20 мая 2016 года.    

Согласно штатному расписанию совместного общества с ограниченной ответственностью «К» (в настоящее время – ООО «К»), утверждённому 1 июня 2015 года и введенному в действие с 1 августа 2015 года, Ц. и ИП П. являлись работниками истца, в связи с чем, с учётом существенной разницы цены вышеназванных договоров подряда и купли-продажи, участие ответчика, как посредника, в разработке и приобретении прав на конструкторскую документацию при добросовестности и разумности участников данных правоотношений было экономически неоправданным и не вызывалось необходимостью. 

Участвовавшая по настоящему делу в предварительном судебном заседании в качестве представителя ответчика – ООО «А» – адвокат Х. сведениями о фактически осуществляемой ответчиком деятельности, о количестве его сотрудников, целесообразности заключения таких договоров подряда с ООО «А», а также сведениями о выплате ответчиком Ц. и ИП П. вознаграждения по заключенным с ними договорам подряда от 12 ноября 2015 года не располагала.

Согласно сведениям, полученным из Минского городского управления Фонда социальной защиты населения Министерства труда и социальной защиты Республики Беларусь, а также инспекции Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь по Центральному району г. Минска за период с ноября 2015 года по май 2016 года ООО «А» взносы в бюджет государственного внебюджетного фонда социальной защиты населения Республики Беларусь не уплачивало; в налоговых декларациях (расчётах) ООО «А» по налогу при упрощённой системе налогообложения за четвёртый квартал 2015 года, первый и второй кварталы 2016 года выручка не отражена; подоходный налог в бюджет за указанный период ООО «А» не перечислялся.

По делу также установлено, что договор купли-продажи от 20 мая 2016 года и приложения к нему от имени ООО «К» подписал директор указанного общества К., от имени ООО «А» – его директор Г., которая является дочерью К., что подтверждается доверенностью от 23 января 2019 года, выданной К. на имя Г., где содержится соответствующее указание.

ООО «А» было зарегистрировано Минским горисполкомом в Едином государственном регистре юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (далее – Регистр) 29 октября 2015 года; его участниками и собственниками в равных долях являются жена и дочь директора ООО «К» К. – К. и Г. соответственно.

Они же – К. и Г. – на дату заключения указанного договора купли-продажи являлись участниками ООО «К».

Указанные обстоятельства подтверждаются выписками из Регистра в отношении истца и ответчика, а также выпиской из информационной системы «Паспорт» в отношении К., где содержатся сведения о заключении им брака.

Таким образом, участники указанной сделки являлись аффилированными лицами, им было известно об экономическом положении истца на момент её совершения и они были заинтересованными в сохранении имущества истца в их владении в связи с предъявлением истцу требований иных кредиторов.

Судом установлено, что задолго до совершения указанной сделки – 30 октября 2015 года (на следующий день после государственной регистрации ООО «А») участниками внеочередного общего собрания ООО «К», на котором также присутствовали К. и Г., было принято решение о ликвидации последнего в связи с наличием у него (истца) на дату принятия данного решения задолженности перед кредиторами, что подтверждается протоколом общего собрания № _ от 30 октября 2015 года и заявлением о ликвидации юридического лица в адрес Минского горисполкома, подписанным в том числе К.    

16 мая 2016 года ликвидатором истца были признаны и включены в перечень требований кредиторов требования на сумму 154 697 666 274 рублей.

На основании заявлений кредиторов 25 мая 2016 года определением экономического суда Минской области было возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «К», временным управляющим данного общества назначена индивидуальный предприниматель К.

Определением экономического суда Минской области от 20 сентября 2016 года защитный период в отношении истца был окончен и открыто конкурсное производство.

Решением этого же суда от 2 марта 2018 года ООО «К» признано банкротом, в отношении него открыто ликвидационное производство.

При вынесении указанных судебных постановлений суд признал обоснованным вывод антикризисного управляющего об устойчивой неплатёжеспособности ООО «К». При этом суд учёл, что нормальная хозяйственная деятельность ООО «К», как должника, не осуществлялась длительный период времени.

Из вышеназванного определения экономического суда Минской области от 25 мая 2016 года также следует, что согласно заявлению директора ООО «К» К. целью принятия решения от 30 октября 2015 года о ликвидации указанного общества являлось «прекращение вакханалии» со стороны кредиторов, предъявлявших требования к обществу. На основании судебных постановлений, вынесенных в период с 31 марта 2015 года по 1 марта 2016 года, с ООО «К» в пользу заявителей было взыскано 9 509 245 620 неденоминированных белорусских рублей. В отдельных случаях кредиторская задолженность не погашалась с 2012 года.

Согласно объяснениям К. в ходе судебного разбирательства по делу об экономической несостоятельности ООО «К» истец также не имел возможности погашать проценты за пользование банковским кредитом в размере 35 841,12 евро в месяц.

Из приговора суда Заводского района г. Минска от 16 ноября 2018 года усматривается, что К., подписавший договор и приложения к нему от имени истца, ранее совершал противоправные действия, связанные, в том числе, в руководстве уклонением от уплаты сумм налогов, сборов путём умышленного занижения налоговой базы, внесения в налоговые декларации (расчёты) заведомо ложных сведений, повлекшем причинение ущерба в особо крупном размере, в связи с чем был осужден к наказанию в виде лишения свободы. При совершении таких действий использовались фиктивные товарные накладные, по которым фактически материальные ценности не поставлялись.  

Судом также установлено, что 28 января 2019 года ответчик – ООО «А» – направил антикризисному управляющему ООО «К» – частному предприятию «У» требования кредитора, в которых просил включить ООО «А» в реестр кредиторов истца, указав о задолженности истца перед ООО «А» по выплате суммы долга в размере 400 000 деноминированных рублей по договору купли-продажи от 20 мая 2016 года, пени в размере 55 200 рулей, штрафа в размере 40 000 рублей, процентов за пользование коммерческим займом в размере 14 076 рублей 50 копеек, процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 18 098 рублей 36 копеек. Указанное требование кредитора от имени ответчика подписала К. (жена К.).

В силу положений ст.ст.19, 20 и ч.1 ст.179 ГПК Республики Беларусь гражданские дела во всех судах рассматриваются на основе состязательности и равенства сторон в процессе. Обязанность представить необходимые для установления истины по делу доказательства лежит на сторонах и других юридически заинтересованных в исходе дела лицах. Каждая сторона доказывает факты, на которые ссылается как на основание своих требований или возражений.

Ответчик – ООО «А» – по настоящему делу допустимых доказательств, с достоверностью подтверждающих факты реальной разработки им по договору купли-продажи от 20 мая 2016 года новой (ранее не существовавшей) конструкторской документации и передачи её истцу, а также исключительных прав на выраженные в ней результаты интеллектуальной деятельности, суду не представил, в связи с чем суд не может признать акт приёма-передачи от 20 мая 2016 года, товарные накладные и приложения к ним достоверными доказательствами исполнения договора и положить их в основу решения.

Изложенные в возражениях против иска доводы ответчика – ООО «А» – о том, что стороны не являлись аффилированными лицами и не могли влиять друг на друга при заключении договора купли-продажи от 20 мая 2016 года, исходили из платежеспособности истца, имели намерение создать соответствующие правовые последствия и договор ООО «А» был исполнен в полном объёме, суд признаёт несостоятельными, поскольку они опровергаются вышеуказанными доказательствами.

На основании изложенного суд пришёл к выводу о том, что истец и ответчик, являясь аффилированными лицами, при заключении договора купли-продажи от 20 мая 2016 года не преследовали целей его реального исполнения, а в связи с предстоящей процедурой банкротства ООО «К» намеревались создать у третьих лиц видимость наличия у истца кредиторской задолженности перед ответчиком в целях сохранения имущества истца во владении аффилированных лиц. Поэтому данная сделка в силу п.1 ст.171 ГК Республики Беларусь является мнимой.    

В связи с изложенным суд считает необходимым исковое требование удовлетворить и установить факт ничтожности заключенного между сторонами договора купли-продажи от 20 мая 2016 года на основании п.1 ст.171 ГК Республики Беларусь.    

В соответствии со ст.135 ГПК Республики Беларусь стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает за счет другой стороны возмещение всех понесенных ею судебных расходов по делу, хотя бы эта сторона и была освобождена от уплаты их в доход государства. Если иск удовлетворен частично, то указанные в настоящей статье суммы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику - пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно Приложению 14 к Налоговому кодексу Республики Беларусь рассмотрение судебной коллегией по делам интеллектуальной собственности Верховного Суда Республики Беларусь искового заявления неимущественного характера оплачивается юридическим лицом государственной пошлиной в размере 50 базовых величин, что на момент вынесения решения составляет 1275 рублей (50 х 25,5).

В силу пп.1.20 п.1 ст.285 Налогового кодекса Республики Беларусь освобождаются от государственной пошлины при обращении в суд юридические лица и индивидуальные предприниматели, находящиеся в процедуре экономической несостоятельности (банкротства), за рассмотрение в процессе производства по делу об их экономической несостоятельности (банкротстве) исковых заявлений, заявлений и жалоб в суды.

В соответствии с ч.1 ст.142 ГПК Республики Беларусь судебные расходы, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика в доход государства пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В связи с удовлетворением искового требования ООО «К» в лице антикризисного управляющего по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) – частного предприятия «У» –  об установлении факта ничтожности сделки с ответчика – ООО «А» – следует взыскать государственную пошлину в доход республиканского бюджета в размере 1 275 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.302-306 ГПК Республики Беларусь, суд

решил:

исковое требование общества с ограниченной ответственностью «К» в лице антикризисного управляющего по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) – частного унитарного предприятия «У» – удовлетворить.

Установить факт ничтожности договора купли-продажи конструкторской документации от 20 мая 2016 года, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «К» и обществом с ограниченной ответственностью «А».

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «А» в доход республиканского бюджета государственную пошлину в размере 1 275 (одна тысяча двести семьдесят пять) рублей.

Решение вступает в законную силу немедленно после его оглашения, обжалованию и опротестованию в апелляционном порядке не подлежит.

Судья                                                                                                         

 

В очередном выпуске

Мониторинг СМИ

Google переводчик