Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Актуально

  26427 вчера  238 23 сентября 2022  369 13 сентября 2022  612 6 сентября 2022  353 5 сентября 2022  418

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 10.07.2020 по делу № 02ау – 102/ 2020

3 сентября 2020  1093

                                                                                   Дело № 02ау – 102/ 2020

                       АПЕЛЛЯЦИОННОЕ О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

10 июля 2020 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам обвиняемого Ч.А. и его защитника – адвоката М. на приговор судебной коллегии по уголовным делам областного суда от 9 апреля 2020 года, по которому Ч.А. осужден:

          по ст.186 УК к лишению свободы сроком на 1 год;

по п.п. 2, 6, 10 ч. 2 ст. 139 УК к лишению свободы сроком на 16 лет.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК по совокупности преступлений  путем полного сложения назначенных наказаний окончательно назначено Ч.А. 17 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

В соответствии со ст. 107 УК к Ч.А. применено принудительное лечение от хронического алкоголизма.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда, мнение    заместителя начальника отдела Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения, судебная коллегия

 

УСТАНОВИЛА:

          Ч.А. признан виновным в угрозе убийством и в убийстве заведомо престарелого лица, совершенном с особой жестокостью, в связи с выполнением общественного долга.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней обвиняемый указывает, что приговор является незаконным и необоснованным.

Он не угрожал убийством свой матери Ч.Н. и не имел умысла на лишение жизни своего отца Ч.Г., который умер через некоторое время в больнице. Кроме того, он пресекал противоправные действия потерпевшего, которые тот совершал в отношении него (Ч.А.).

Исследованными судом доказательствами не подтверждается указанное в приговоре количество нанесенных отцу ударов. При этом свидетель К. видела только, как он (Ч.А.) замахивался на отца.

Предварительное расследование и судебное разбирательство проведены с нарушениями уголовно-процессуального закона, а его обвинение в совершении данных преступлений построено на предположениях. Его ходатайство о дополнении материалов дела было председательствующим немотивированно отклонено.

Суд не учел психолого-психическое состояние Ч.Н., которая не просила привлекать его к уголовной ответственности по ст.186 УК и выражала желание с ним примириться. Полагает, что в силу имеющегося у матери психического заболевания ее противоречивые показания не могут быть признаны достоверными. 

Орган уголовного преследования и суд пришли к противоречивым выводам о времени совершения преступлений.

Считает, что поскольку в отношении него психолого-психиатрическая экспертиза проводилась после исследуемых событий спустя длительный срок, то она не могла верно определить его состояние и выяснить, что он во время инкриминируемых ему деяний возможно мог находиться в состоянии аффекта.

Не согласен с применением к нему принудительного лечения от алкоголизма.

Считает, что суду следовало учесть в качестве смягчающего ответственность обстоятельства его сотрудничество со следствием.  

Просит приговор изменить. По ст.186 УК судебное решение отменить и дело производством прекратить, а также переквалифицировать его действия с п.п. 2, 6, 10 ч. 2 ст. 139 УК на ч.3 ст.147 УК.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого – адвокат     М. указал, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.   

Полагает, что совокупность собранных органом уголовного преследования доказательств в силу их недостаточности не позволяет бесспорно установить наличие у обвиняемого умысла на убийство с особой жестокостью своего престарелого отца, выполняющего общественный долг.

Просит приговор изменить и переквалифицировать действия обвиняемого с п.п. 2, 6, 10 ч. 2 ст. 139 УК на ч.3 ст.147 УК.

Рассмотрев дело, обсудив апелляционные жалобы, судебная коллегия находит доказанной виновность обвиняемого в совершенных при установленных судом обстоятельствах преступлениях.

Обвиняемый Ч.А. в судебном заседании показал, что 7 октября 2019 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, по месту жительства нанес своему престарелому отцу удары руками по голове и телу. Не отрицал, что все выявленные у потерпевшего телесные повреждения причинил он.

Из показаний потерпевшей Ч.Н. следует, что утром 7 октября 2019 года ее сын Ч.А. в состоянии алкогольного опьянения затеял с ней ссору, в ходе которой, угрожая убийством, наносил ей удары по различным частям тела руками и ногами. Когда находившийся рядом супруг Ч.Г. попытался ее защищать, то сын стал избивать и его. От ударов муж упал на пол, а она побежала звать на помощь. Вернувшись вместе с соседкой К., увидела, что обвиняемый продолжает избивать лежащего Ч.Г.

Потерпевший Ч.Г., допрошенный до наступления его смерти, показал, что в связи с отказом Ч.Н. дать денег на спиртное сын стал ее избивать. Он (Ч.Г.) вступился за жену. Тогда обвиняемый стал наносить и ему удары руками по голове, спине и груди.     

Свидетель К. подтвердила, что утром 7 октября 2019 года к ней домой пришла соседка Ч.Н. и попросила вызвать милицию, поскольку ее сын дерется с мужем. Когда она зашла в квартиру Ч., то увидела лежащего на полу потерпевшего. Ч.А. замахивался рукой в области передней части туловища Ч.Г., однако рассмотреть, куда приходились удары, ей мешала фигура обвиняемого. Она вместе с Ч.Н. просили Ч.А. остановиться, однако последний стал ногами пинать отца по ногам и туловищу. Тогда она вызвал по телефону сотрудников милиции.  

В ходе проверки показаний на месте К. подтвердила свои показания, сопоставив их с обстановкой совершения проверяемых действий.

Поэтому доводы обвиняемого о том, что К. не являлась очевидцем произошедшего и не видела, что он наносил удары потерпевшему, являются необоснованными.

Согласно показаниям сотрудников ГОВД К. и П., когда они приехали на место происшествия, то увидели, что потерпевший Ч.Г., скорчившись, лежал в крови на полу кухни. В квартире также находился в состоянии алкогольного опьянения Ч.А.

Из показаний сотрудников скорой медицинской помощи З., Р. и В. усматривается, что, прибыв по вызову, они обнаружили потерпевшего в тяжелом состоянии. У него были телесные повреждения на голове, сломаны ребра. Он объяснил, что его избил сын.

При осмотрах места происшествия 7 и 16 октября 2019 года в кухне квартиры дома, расположенного по ул.М. в г.Н., на стене, полу, дверце холодильника обнаружены следы крови потерпевшего Ч.Г.

В ходе досудебного производства были изъяты брюки обвиняемого, на которых, согласно выводам экспертов, обнаружены пятна крови потерпевшего Ч.Г., в том числе в виде брызг.    

В соответствии с выводами экспертов при обращении Ч.Г. 7 октября 2019 года за медицинской помощью у него имелись закрытая тупая травма грудной клетки, закрытая черепно-мозговая травма, кровоподтеки шеи, правого плечевого сустава, левого плеча, левого предплечья, правой кисти, левой голени, ушибленные раны левого плеча, левой кисти, ссадина правой голени, которые имеют признаки тяжких телесных повреждений и образовались от не менее чем от 16 травмирующих воздействий. Не исключается возможность их образования от ударов руками, ногами (в том числе обутыми).

При этом в область головы Ч.Г. было нанесено не менее 4-х, а в область грудной клетки не менее 5-ти травмирующих воздействий.

Смерть Ч.Г. наступила 29 октября 2019 года от закрытой тупой травмы грудной клетки с развитием воспаления мышцы сердца, легких и легочно-сердечной недостаточности.

Комплекс повреждений, входящих в состав закрытой тупой травмы грудной клетки и закрытой черепно-мозговой травмы, не мог образоваться в результате падения, в том числе и неоднократных падений, с высоты собственного роста на плоскости.

Не исключается возможность нанесения части из повреждений, входящих в состав закрытой тупой травмы грудной клетки, при обстоятельствах, указанных свидетелем К. в ходе проверки показаний на месте с ее участием.

Выводы экспертов о численности травматических воздействий опровергают доводы обвиняемого о меньшем количестве нанесенных им ударов отцу.   

В жалобе Ч.А. не оспаривает факт причинения им тяжких телесных повреждений потерпевшему. Данных о причастности к убийству Ч.Г. других лиц судом не установлено, не содержат их и материалы дела.

Утверждения в жалобе об отсутствии у обвиняемого умысла на лишение жизни потерпевшего несостоятельны и опровергаются фактическими действиями Ч.Г.

Суд пришел к правильному выводу, что обвиняемый заведомо знал о престарелом возрасте Ч.Г., и обоснованно признал, что, нанося потерпевшему многочисленные удары руками, ногами по телу, обвиняемый действовал с целью умышленного лишения его жизни. При этом множественность причиненных телесных повреждений, способ их нанесения свидетельствуют о том, что Ч.А. понимал, что от его действий потерпевший испытывает особые страдания, что свидетельствует о проявлении им особой жестокости.

Правильным является и вывод суда о том, что у потерпевшей Ч.Н. имелись основания опасаться осуществления высказанных в ее адрес обвиняемым угроз убийством.

О реальности этих угроз свидетельствуют обстановка, в которой исследуемые события происходили, состояние опьянения Ч.А., его физическое превосходство над потерпевшей, агрессивность по отношению к ней, подкрепленная объективными действиями обвиняемого, когда он стал избивать Ч.Н.

Всесторонне, полно и объективно исследовав имеющиеся по делу доказательства и дав им надлежащую оценку, суд пришел к правильному выводу о наличии в действиях обвиняемого составов преступлений, предусмотренных ст.186, п.п. 2, 6, 10 ч. 2 ст. 139 УК.

Оснований для их переквалификации судебная коллегия не усматривает.

Необоснованными являются доводы жалобы обвиняемого о том, что поскольку потерпевший после примененного насилия умер не сразу, то действия Ч.А. по отношению к смерти Ч.Г. не были направлены на его убийство.

Суд пришел к правильному выводу, что причинение телесных повреждений, повлекших смерть Ч.Г., при наличии умысла на лишение жизни содержит в себе состав убийства. При этом продолжительность времени, прошедшего с момента нанесения телесных повреждений до наступления смерти, не имеет значения для юридической оценки действий Ч.А.

Утверждение обвиняемого о его нахождении в момент совершения инкриминируемых ему деяний в состоянии аффекта или необходимой обороны являются несостоятельными.

Судом установлено, что после того, как Ч.А. стал совершать в отношении своей матери противоправные действия, то именно их, выполняя свой общественный долг, стал пресекать Ч.Г.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что повод для внезапного возникновения у обвиняемого сильного душевного волнения отсутствовал. Потерпевшие не совершили каких-либо действий, способных вызвать у обвиняемого состояние аффекта. Обвиняемый первым стал применять насилие вначале к матери, а затем к отцу, что указывает на то, что в состоянии обороны находились потерпевшие, а не обвиняемый.

В соответствии с выводами экспертов обвиняемый во время совершения инкриминируемых ему деяний мог сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Он не находился в состоянии аффекта.

Ч.А. страдает хроническим алкоголизмом и нуждается в принудительном лечении.

Выводы экспертов убедительно аргументированы и обвиняемый обоснованно признан судом вменяемым в отношении содеянного, поэтому доводы жалоб о том, что психическое состояние Ч.А. исследовано не в полной мере, судебная коллегия признает несостоятельными.

Также к Ч.А. правильно в соответствии со ст.107 УК применено принудительное лечение от алкоголизма.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при судебном разбирательстве не допущено.

Существенных противоречий в показаниях потерпевшей    Ч.Н. и свидетеля К. не установлено. Имеющиеся в них незначительные различия связаны с тем, что в процессе судебного разбирательства указанные лица лишь дополняли и конкретизировали свои показания, данные ранее.

Их показания не противоречат установленным судом обстоятельствам совершения Ч.А. преступлений.

Оснований для оговора обвиняемого потерпевшей и свидетелем К. материалы дела не содержат.

Доводы обвиняемого о том, что показания Ч.Н. не могут являться достоверным доказательством в связи с наличием у нее психического расстройства, судебная коллегия находит несостоятельными.

По заключению экспертов психическое состояние потерпевшей не лишало ее возможности воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела.

Что касается выводов экспертов о способности Ч.Н. дать о них показания в период времени, максимально приближенный к исследуемой ситуации, то суд дал им правильную оценку с учетом того, что показания потерпевшей на протяжении всего следствия, данные как непосредственно после совершенных обвиняемым преступлений, так и в последующем, а также ее показания в судебном заседания были последовательными, неизменными и в полной мере соответствовали показаниям других допрошенных по делу свидетелей.

Оценив показания Ч.Н. в совокупности с другими доказательствами, суд пришел к обоснованному выводу о том, что оснований сомневаться в их достоверности не имеется.

Вопреки доводам жалобы уголовное дело в отношении Ч.А. при отсутствии соответствующего заявления потерпевшей Ч.Н. возбуждено заместителем прокурора г.Н. по ст.186 УК в соответствии с положениями ч. 5 ст. 26 и ч. 2 ст. 176 УПК.

Ссылки в жалобе обвиняемого на его примирение с потерпевшей нельзя признать убедительными.

Как следует из положений ст.89 УК, освобождение от уголовной ответственности обвиняемого в связи с примирением его с потерпевшей является правом, а не обязанностью суда.

Вместе с тем с учетом характера, обстоятельств содеянного и данных о личности Ч.А. суд не счел возможным освободить его от уголовной ответственности в соответствии со ст.89 УК  и привел соответствующие мотивы в описательно-мотивировочной части приговора.

Принятое решение не противоречит разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 29 марта 2012 года №1 "О практике применения судами статей 86, 88, 89 Уголовного кодекса Республики Беларусь, предусматривающих возможность освобождения лица от уголовной ответственности", и является правильным.

Как следует из протокола судебного заседания, все ходатайства, которые заявлялись участниками судебного разбирательства в ходе рассмотрения дела, ставились на обсуждение сторон и по ним  принимались обоснованные и мотивированные решения.

Не установлено данных, свидетельствующих об отказе стороне в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела.

Доводы жалоб о том, что положенные в основу приговора доказательства получены с нарушением закона, неправильны, поскольку при собирании доказательств, на которые суд сослался в приговоре, нарушений уголовно-процессуального закона допущено не было. Приведенные в приговоре доказательства допустимы, получены в установленном законом порядке и являются достаточными для принятия судом правильного решения по делу.

В апелляционных жалобах и дополнениях к жалобе Ч.А. не приведено  убедительных доводов, свидетельствующих об ограничении прав обвиняемого на защиту и представление доказательств либо допущенных председательствующим нарушениях уголовно-процессуального закона, которые повлияли на законность и обоснованность приговора.

В материалах дела отсутствуют факты, указывающие на предвзятое отношение к обвиняемому при осуществлении предварительного расследования и судебного разбирательства.

Приговор суда соответствует требованиям ст.360 УПК. Обстоятельства совершенных обвиняемым преступлений, время, место, мотивы установлены судом в соответствии с предъявленным Ч.А. обвинением и на основании исследованных в судебном заседании доказательств.

Наказание обвиняемому назначено в соответствии с требованиями ст.62 УК об индивидуализации наказания, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, всех данных о его личности.

Отягчающими ответственность обстоятельствами обоснованно признаны совершение преступлений в состоянии алкогольного опьянения и по ст.186 УК – в отношении престарелого лица.

Доводы жалобы Ч.А. о том, что суд обязан был учесть в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность, его  досудебное соглашение о сотрудничестве, являются несостоятельными, так как материалы уголовного дела таких сведений не содержат и судебное разбирательство в отношении Ч.А. обоснованно проведено в общем порядке. Кроме того, также отсутствуют какие-либо данные, свидетельствующие о том, что обвиняемый в ходе предварительного и судебного следствий активно способствовал выявлению преступлений.

          В то же время приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Обстоятельством, отягчающим ответственность Ч.А., суд признал совершение им преступления, предусмотренного п.п. 2, 6, 10 ч.2 ст.139 УК, из низменных побуждений (из мести).

При этом из описания преступного деяния, признанного доказанным, усматривается, что при реализации своего умысла на лишение жизни Ч.Г., обвиняемый, в том числе, руководствовался желанием отомстить отцу за выполнение общественного долга.

Таким образом, суд фактически расценил, что совершение данного преступления из низменных побуждений имело место в связи с местью Ч.А. отцу за выполнение последним общественного долга.

Однако суд не учел, что данное обстоятельство  предусмотрено в диспозиции п.10 ч.2 ст.139 УК в качестве признака данного преступления, а в соответствии с п.14 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 17 декабря 2002 года N 9 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 139 УК)" по п. 10 ч. 2 ст. 139 УК следует квалифицировать убийство лица или его близких, совершенное с целью воспрепятствования правомерному осуществлению данным лицом своей служебной деятельности или выполнению общественного долга, а также по мотивам мести за такую деятельность, независимо от разрыва во времени между деятельностью потерпевшего и убийством, совершенным в связи с этой деятельностью.

Согласно п.9 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 марта 2002 года N 1 "О назначении судами уголовного наказания", если то или иное обстоятельство, указанное в ст.64 УК, предусмотрено в диспозиции статьи Особенной части УК в качестве признака преступления, оно не должно учитываться как отягчающее ответственность.

Поэтому из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению указание о признании указанного обстоятельства отягчающим ответственность обвиняемого.

Вместе с тем такое изменение приговора не является основанием для смягчения назначенного Ч.А. наказания, которое является справедливым, соответствует обстоятельствам содеянного и целям уголовной ответственности.

На основании изложенного, руководствуясь ст.386 УПК, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

          приговор судебной коллегии по уголовным делам областного суда от 9 апреля 2020 года в отношении Ч.А. изменить.

  Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о признании обстоятельством, отягчающим ответственность Ч.А., совершение им преступления, предусмотренного п.п. 2, 6, 10 ч.2 ст.139 УК, из низменных побуждений (из мести).

          В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий

                     

Судьи

                           

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации