Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Актуально

  28324 1 декабря 2022  626
О назначении судебного разбирательства по уголовному делу по обвинению Сазанович Я.С., Навоши Д.А., Занемонской В.И., Высоцкой О.В., Богдановича Д.А. в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.130, ч.3 ст.203-1 УК Республики Беларусь
21 ноября 2022  1405 14 ноября 2022  814 11 ноября 2022  1153 11 ноября 2022  2019

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 30.08.2019 по делу № 02ау - 104/2019 г.

14 ноября 2019  1185

                                                                              Дело № 02ау - 104/2019 г.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е   О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

30 августа 2019 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе обвиняемого К.  на приговор судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 10 мая 2019 года, по которому К., осужден по п.6 ч.2 ст.139 УК на 16 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

В соответствии со ст.107 УК к К. применены принудительные меры безопасности и лечения от хронического алкоголизма по месту отбывания наказания.

По приговору разрешена судьба вещественных доказательств по делу и имущества, на которое наложен арест.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда, мнение прокурора отдела Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

по приговору К. признан виновным в умышленном противоправном лишении жизни другого человека (убийстве), совершенном с особой жестокостью.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней обвиняемый К. просит приговор изменить, переквалифицировать его действия с п.6 ч.2 ст.139 УК на ч.1 ст.139 УК, снизив срок наказания. 

В обоснование жалобы указывает, что приговор основан на предположениях, сомнения не истолкованы в его пользу, виновность в инкриминируемом преступлении не подтверждена совокупностью достоверных доказательств. Судебное следствие проведено необъективно. Выводы суда о том, что им были причинены К-ой перед ее смертью телесные повреждения, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, заключению судебно-медицинских экспертов и исследованным доказательствам. Время причинения телесных повреждений достоверно не установлено. Особая жестокость в его действиях отсутствует, так как смерть потерпевшей наступила от асфиксии. Со ссылкой на заключение стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы утверждает, что не отдавал отчета своим действиям и не имел умысла на убийство К-ой. Не помнит, как и при каких обстоятельствах он совершил это преступление. В этой связи просит исключить из его действий особую жестокость, учесть при назначении наказания его пожилой возраст и состояние здоровья.

Обвиняемым также ставится вопрос о снятии ареста с принадлежащего ему мобильного телефона.   

Рассмотрев уголовное дело, обсудив апелляционную жалобу, судебная коллегия находит, что приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Судом К. признан виновным в том, что около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире дома по ул. Лазо в г. Витебске, в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений и из ревности, действуя с особой жестокостью, с целью убийства нанес К-ой руками и ногами не менее 13 травматических воздействий в область головы, туловища и конечностей, причинив легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья.

После этого, реализуя умысел на убийство К-ой с особой жестокостью, в указанный период времени умышленно руками сдавил шею потерпевшей, а также закрыл отверстия рта и носа. В результате этих действий развилась механическая асфиксия, имеющая признаки тяжких телесных повреждений и состоящая в прямой причинной связи с наступлением смерти.

Смерть К-ой наступила на месте происшествия от механической асфиксии в результате сдавления органов шеи и закрытия отверстий рта и носа. 

Изложенные в приговоре выводы суда о совершении К. около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года в квартире по месту жительства убийства К-ой путем сдавления ее шеи, а также закрытия отверстий рта и носа полностью соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности достаточных, допустимых и достоверных доказательств, исследованных в судебном заседании, которые получили надлежащую оценку в приговоре.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии у обвиняемого умысла на убийство потерпевшей являются необоснованными.

В судебном заседании обвиняемый К., как усматривается из его показаний, признал факт употребления спиртных напитков 17 января 2019 года, а также - ссоры с К-ой, произошедшей около 5 часов 30 минут 18 января 2019 года в квартире по месту жительства, в ходе которой он оттолкнул потерпевшую на диван, а затем надавил ей на спину в области лопаток, прижав к дивану. Полагает, что не рассчитал силу воздействия на тело супруги, отчего та задохнулась. Иные лица к ее гибели не причастны. 

Судом были проверены и проанализированы в приговоре приведенные, а также данные обвиняемым при досудебном производстве показания. Их сопоставление с другими доказательствами позволило суду прийти к обоснованному выводу о совершении К. убийства потерпевшей именно в результате сдавления ее шеи руками, а также закрытием отверстий рта и носа погибшей.

Показания К. о том, что он не совершал указанных действий, направленных на лишение жизни потерпевшей путем удушения, судом мотивированно признаны недостоверными.

Так, осмотром места происшествия в квартире дома по ул. Лазо в г. Витебске в одной из жилых комнат на диване был обнаружен труп К-ой, в полости рта и наружных носовых ходах которого имеются следы подсохшей крови. На поверхности шеи трупа присутствуют единичные мелкие продолговатые ссадины с западающим подсохшим дном темно-красного цвета, а также иные телесные повреждения различной локализации.

По заключению судебно-медицинских экспертов, с учетом полученных результатов иных экспертных исследований (гистологических, медико-криминалистических), смерть К-ой наступила от механической асфиксии в результате сдавления органов шеи и закрытия отверстий рта и носа, которая развилась непосредственно перед наступлением смерти от закрытия дыхательных отверстий и сдавления органов шеи. Данный вывод подтверждается характерно расположенными наружными повреждениями на лице и шее, а также иными морфологическими признаками.

Механическая асфиксия имеет признаки тяжких телесных повреждений и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти К-ой около 8-10 часов до судебно-медицинской экспертизы трупа.

Заключением дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы подтверждены выводы указанного выше экспертного исследования, исключено образование повреждений, состоящих в прямой причинной связи с наступлением смерти, 17 января 2019 года. Констатировано, что развитие асфиксии, как правило, занимает по времени несколько минут.

Оценив указанные экспертные исследования в совокупности с другими доказательствами суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что тяжкие телесные повреждения в виде механической асфиксии, состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти потерпевшей, К. причинены в период с около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года.

Кроме того, при проведении судебных медико-криминалистической, медико-биологической и генетической экспертиз установлено, что на изъятой у обвиняемого одежде (фуфайке) имеются пятна крови в виде отпечатков, мазка и брызг. Биологический материал в пятне крови на фуфайке мог произойти за счет смешения биологического материала К. и потерпевшей.

Экспертными заключениями также установлено, что биологический материал в пятне крови на спортивной куртке К-ой мог произойти за счет смешения биологического материала последней и обвиняемого.

Согласно выводам экспертов, в подногтевом содержимом К. и в смывах с его руки установлено наличие крови, биологический материал в них мог произойти за счет смешения биологического материала обвиняемого и К-ой.

Таким образом, указанными экспертными исследованиями в совокупности с иными доказательствами достоверно подтвержден избранный обвиняемым способ лишения жизни потерпевшей – удушение путем сдавления руками органов шеи, закрытия дыхательных отверстий рта и носа.

В то же время, как видно из приговора, остались не опровергнутыми доводы К. о недоказанности причинения им потерпевшей в период с около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года, то есть непосредственно перед лишением ее жизни, инкриминированных легких телесных повреждений.

По заключению комиссии судебно-медицинских экспертов при экспертизе трупа К-ой было установлено наличие кровоподтеков в области головы, туловища и конечностей, которые образовались не менее чем от 13-ти травматических воздействий твердого тупого предмета (предметов), индивидуальные особенности которого в повреждениях не отобразились.

Данные телесные повреждения как каждое в отдельности, так и все в совокупности носят признаки легких телесных повреждений, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья либо незначительную стойкую утрату трудоспособности.

Давность образования указанных телесных повреждений, не состоящих в причинной связи с наступлением смерти потерпевшей, составляет до 1-х суток.

Согласно выводам дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, с учетом морфологических характеристик повреждений, имеющих давность образования до 1-х суток, нельзя исключить возможность их образования в период времени с 13 часов 17 января 2019 года по 9 часов 24 минуты 18 января 2019 года.

Кроме того, нельзя исключить и образование части повреждений у потерпевшей - кровоподтека на веках левого глаза, левой скуловой и височной области с кровоизлиянием в мягкие ткани и под наружную оболочку левого глазного яблока при обстоятельствах, указанных К. при его допросе 19 января 2019 года, а именно от удара кулаком руки «в область скулы слева» в ходе конфликта 17 января 2019 года.

Выводы экспертов о возможности образования у потерпевшей легких телесных повреждений в период времени, не совпадающий с установленным судом временем совершения убийства (с около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года), согласуются с иными источниками доказательств, в частности, с исследованными судом показаниями свидетеля М. в этой части, а также пояснениями свидетелей Х. и И., в  которых приведены сведения об имевшем место конфликте между К-ой и обвиняемым накануне убийства, то есть 17 января 2019 года, в ходе которого последний также избивал потерпевшую.

Этот конфликт был исчерпан за продолжительный период времени до причинения смерти потерпевшей путем удушения. 

О состоявшемся 17 января 2019 года после совместного распития спиртных напитков конфликте на почве ревности, в ходе которого он избил потерпевшую, давал пояснения и К. на начальном этапе расследования, что усматривается из протокола его устного заявления и допроса в качестве подозреваемого от 19 января 2019 года.

Исследованные судом доказательства в их совокупности не дают оснований для бесспорного вывода о нанесении К. погибшей многочисленных ударов руками и ногами (13 травматических воздействий) непосредственно перед лишением ее жизни путем удушения.

Таким образом, вывод суда о том, что легкие телесные повреждения причинены К. именно в период с около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года с целью лишения жизни К-ой и свидетельствуют об осознанном избрании им способа убийства, заведомо связанного с причинением потерпевшей особых страданий, носит предположительный характер, так как достаточными и достоверными доказательствами не подтвержден.

В соответствии с ч.4 ст.16 УПК приговор не может быть основан на предположениях.

В связи с изложенным доводы апелляционной жалобы обвиняемого, исходя их которых легкие телесные повреждения, не состоящие в причинной связи с наступлением смерти потерпевшей, были причинены задолго до ее убийства путем удушения, не опровергнуты.

Из приговора суда также следует, что проявление К. при совершении убийства потерпевшей особой жестокости мотивировано исключительно нанесением им непосредственно перед лишением ее жизни многочисленных ударов руками и ногами, повлекших большое количество телесных повреждений различной локализации, в том числе в жизненно важные органы, и последующим без существенного разрыва во времени сдавлением руками органов шеи, закрытием дыхательных отверстий рта и носа.

При этом само по себе удушение как способ лишения жизни К-ой  в приговоре не связано с заведомым причинением потерпевшей особых страданий.

При таких обстоятельствах ввиду недоказанности нанесения обвиняемым потерпевшей с целью ее убийства в период с около 4 часов 15 минут – 6 часов 15 минут 18 января 2019 года руками и ногами не менее 13 травматических воздействий в область головы, туловища и конечностей, отсутствует в действиях К. и квалифицирующий признак особой жестокости, предусмотренный п.6 ч.2 ст.139 УК.

На основании изложенного, учитывая принцип презумпции невиновности, сомнения в обоснованности в предъявленном обвинении следует истолковать в пользу обвиняемого, преступные действия которого подлежат переквалификации с п.6 ч.2 ст.139 УК на ч.1 ст.139 УК, как умышленное противоправное лишение жизни другого человека (убийство).

О наличии в действиях К. умысла на убийство потерпевшей указывает способ совершения этого преступления, выразившийся в сдавлении руками ее шеи, а также закрытии отверстий рта и носа, повлекший механическую асфиксию, от которой и наступила смерть К-ой на месте происшествия.

Умышленно совершая указанные действия, К. сознавал их общественную опасность, предвидел их общественно опасные последствия и желал наступление смерти потерпевшей.

Из материалов дела также усматривается, что меры по вызову скорой медицинской помощи обвиняемый принял лишь спустя несколько часов после совершения преступления.

По заключению экспертов, проводивших стационарную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, К. обнаруживал и в настоящее время обнаруживает психические заболевания в форме синдрома зависимости от алкоголя и расстройства личности и поведения вследствие употребления алкоголя. У него имелась острая неосложненная алкогольная интоксикация.

 В то же время эксперты пришли к выводу, что в период инкриминируемого деяния обвиняемый каким-либо хроническим психическим расстройством (заболеванием), временным расстройством психики, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, которые лишали бы его способности сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал. По своему психическому состоянию мог в полной мере сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, а также значение своих действий и руководить ими, а равно в настоящее время.

Как страдающий синдромом зависимости от алкоголя нуждается в принудительном лечении от хронического алкоголизма в соответствии со ст. 107 УК.

Оценив заключение экспертов, суд обоснованно признал К. в отношении содеянного вменяемым и нуждающимся в противоалкогольном лечении.

В этой связи доводы жалобы К. о том, что он не отдавал отчет своим действиям, вследствие этого запамятовал обстоятельства совершения преступления и не имел умысла на убийство потерпевшей, являются необоснованными.

При назначении наказания обвиняемому следует учесть требования ст.62 УК, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, отнесенного к категории особо тяжких, данные о личности К.

Обстоятельствами, отягчающими ответственность К., признаются: совершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление, если не погашена и не снята судимость за предшествующее преступление, а также совершение преступления лицом, находящимся в состоянии алкогольного опьянения.

С учетом изложенного и того, что обвиняемый ранее осуждался за умышленное причинение К-ой тяжких телесных повреждений, ему следует определить по ч.1 ст.139 УК, исходя из принципа индивидуализации, наказание в виде 14 лет лишения свободы.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

Не подлежит удовлетворению и просьба обвиняемого об отмене ареста на принадлежащее ему имущество – мобильный телефон, учитывая произведенные с него судом взыскания сумм процессуальных издержек.

Руководствуясь ст.386 УПК, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь

о п р е д е л и л а:

приговор судебной коллегии по уголовным делам Витебского областного суда от 10 мая 2019 года в отношении К. изменить.

Переквалифицировать действия К. с п.6 ч.2 ст.139 УК на ч.1 ст.139 УК, по которой назначить 14 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии в условиях усиленного режима. 

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий      

                                            

Судьи                                                                                  

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации