Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 09.06.2020 по делу № 02ау-79/2020

14 августа 2020  416

                                                                                             Дело 02ау-79/2020

                        АПЕЛЛЯЦИОННОЕ   ОПРЕДЕЛЕНИЕ

9 июня 2020 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе обвиняемого М. на приговор судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда от 12 марта 2020 года, по которому М. осужден по п.6 ч.2 ст.139 УК на 15 лет лишения свободы. На основании ч.ч.3, 5 ст.72 УК, по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания и наказания, назначенного по приговору суда Ленинского района г.Бреста от 7 октября 2019 года, окончательно назначено 15 лет 1 месяц лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии в условиях строгого режима.

В соответствии со ст.107 УК к нему применено принудительное лечение от хронического алкоголизма по месту отбывания наказания.

Разрешены вопросы о вещественных доказательствах и процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда и мнение старшего прокурора отдела Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения, судебная коллегия

                                           УСТАНОВИЛА:

М. признан виновным в умышленном противоправном лишении жизни другого человека (убийстве), совершенном с особой жестокостью.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней обвиняемый указывает, что изложенные в приговоре выводы суда о его виновности не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Не отрицает нанесение Ш. двух ударов ногой по туловищу, после чего лег спать. Когда проснулся, увидел лежавшую на диване рядом с ним Ш. без признаков жизни. Умысла убивать ее у него не было и смерть Ш. для него была полной неожиданностью.

Полагает, что Ш. в этот день могли избить в другом месте. Когда он, Ш. и В. шли к нему домой, то Ш. внезапно уехала от них на автобусе. Также считает, что потерпевшая могла отлучиться из дома во время его сна и в это время телесные повреждения могли быть причинены другим лицом, либо она сама могла получить их при падении.

Указывает, что выводы суда о его виновности в убийстве Ш. опровергаются не только его показаниями, которым суд дал ненадлежащую оценку, но и показаниями допрошенных по делу свидетелей. Не является подтверждением его вины и наличие его и потерпевшей крови на постельных принадлежностях, поскольку она могла попасть до происшедших 13.09.2019 событий. Не согласен и с выводами суда о совершении им преступления в состоянии алкогольного опьянения.

Считает, что судом в качестве смягчающих ответственность обстоятельств не учтено состояние его здоровья – наличие инвалидности 3 группы и ВИЧ-заболевания 4 стадии.

Просит переквалифицировать его действия на ч.3 ст.147 УК и назначить наказание в пределах санкции статьи.

Рассмотрев дело и обсудив апелляционную жалобу, судебная коллегия находит, что она удовлетворению не подлежит.

Выводы суда о виновности М. в убийстве, совершенном с особой жестокостью, являются обоснованными.

Они полностью соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности достаточных, допустимых и достоверных доказательств, исследованных при судебном разбирательстве и получивших надлежащую оценку в приговоре.

Так, обвиняемый М. в судебном заседании не отрицал, что 13 сентября 2019 года нанес Ш. два удара обутой ногой в область туловища спереди за то, что она умышленно сбросила часы, которые разбились. Также указал, что после этого лег спать, а когда проснулся, то увидел лежавшую с ним на диване потерпевшую без признаков жизни.

Показания обвиняемого в ходе досудебного производства по делу и при судебном разбирательстве по факту смерти Ш. судом всесторонне исследованы, получили надлежащую оценку в приговоре, в том числе и в той части, в которой он отрицает весь объем примененного к потерпевшей насилия.

Так, протоколом осмотра места происшествия от 13.09.2019 установлено, что в доме в г.Бресте на диване обнаружен труп женщины с телесными повреждениями.

Согласно заключениям судебно-медицинского эксперта, смерть Ш. наступила от сочетанной тупой травмы головы, туловища и конечностей. К ней относятся разрывы большого сальника, корней брыжеек тонкого и толстого кишечника, переломы ребер с разрывами легких. Клиническое течение травмы осложнилось развитием подкожной эмфиземы левой половины грудной клетки, левостороннего пневмоторакса, что привело к развитию обильной кровопотери, которая и явилась основной причиной смерти.

Выявленные экспертом у потерпевшей многочисленные телесные повреждения (71) возникли не менее чем от 20 травматических воздействий твердого тупого предмета (предметов), из которых не менее 4-х в область грудной клетки, не менее 2-х в область живота и не менее 14-ти по голове и конечностям, и состоят в прямой причинной связи с наступившей смертью.

Суд пришел к обоснованному выводу о том, что все указанные телесные повреждения, обнаруженные на трупе Ш., причинены обвиняемым.

Так, на досудебной стадии производства обвиняемый вначале указывал, что не видел 13.09.2019 на теле Ш. телесных повреждений, а затем утверждал, что не обращал на это внимание.

Эти его показания согласуются и с показаниями свидетеля В., с которым обвиняемый и Ш. в этот день распивали спиртные напитки, о том, что видимых телесных повреждений у Ш. не было и ее поведение не свидетельствовало о наличии таковых.

Также из показаний В. следует, что Ш. от них никуда не отлучалась и вместе с ними распивала спиртные напитки вплоть до его ухода из дома обвиняемого.

В этой связи доводы жалобы о том, что Ш. уехала от них и могла получить телесные повреждения в другом месте и при других обстоятельствах, являются необоснованными.

Исследованными судом доказательствами опровергаются и доводы обвиняемого о причинении Ш. телесных повреждений иным лицом во время его сна.

Согласно протоколу осмотра места происшествия, в ходе его проведения со следами крови были изъяты постельные принадлежности и майка Ш.

По заключению судебно-генетической экспертизы, кровь на ее одежде и постельных принадлежностях происходят от Ш. и М.

Кроме того, заключением эксперта установлено, что биологический материал в подногтевом содержимом срезов ногтевых пластин с правой руки М. мог произойти в результате смешения его клеток и Ш.

Исходя из указанных доказательств суд пришел к обоснованному выводу, что в период времени, относящийся к совершению преступления, в доме находились только потерпевшая и обвиняемый.

Не содержат материалы уголовного дела и доказательств того, что Ш. в это время покидала дом.

При этом по выводам эксперта, проводившего медико-криминалистическую экспертизу, на подушке и пододеяльнике обнаружены пятна крови Ш., в том числе и в виде брызг, что свидетельствует о причинении ей телесных повреждений именно в доме.

Таким образом, утверждение М. о причастности к причинению Ш. телесных повреждений иными лицами и в другом месте, объективно ничем не подтверждается.

Не основаны на исследованных при судебном разбирательстве доказательствах и доводы обвиняемого о том, что потерпевшая могла сама себе причинить многочисленные телесные повреждения в результате падения.

Такой механизм образования телесных повреждений исключил в своих выводах судебно-медицинский эксперт, который исходя из характера, локализации и взаимного расположения телесных повреждений пришел к обоснованному выводу о невозможности их получения при падении на плоскости и соударении о выступающие предметы, указав, при этом, на возможность получения телесных повреждений Ш. от ударов руками и ногами.

Заключение эксперта является мотивированным, научно обоснованным, а поэтому ставить под сомнение достоверность сделанных по результатам непосредственного исследования трупа Ш. выводов оснований не имеется.

Утверждение М. о нанесении Ш. только двух ударов ногой по туловищу противоречит выводам эксперта об образовании телесных повреждений на ее теле не менее чем от 20 травмирующих воздействий, а от ударов, продемонстрированных обвиняемым в ходе проверки показаний на месте,  не исключается возможность образования лишь части обнаруженных на трупе телесных повреждений.

То обстоятельство, что у Ш. были выявлены телесные повреждения, которые были причинены до 13 сентября 2019 года и не состоящие в причинной связи со смертью, не свидетельствует о невиновности М. Как разъяснил в судебном заседании эксперт Б., в те места, где уже имелись телесные повреждения, были нанесены другие травматические воздействия, в результате которых образовались новые телесные повреждения, состоящие в прямой причинной связи со смертью потерпевшей.

Проверялись при судебном разбирательстве и другие доводы обвиняемого о его невиновности, в том числе о попадании его и Ш. крови на изъятые в ходе осмотра места происшествия предметы при иных обстоятельства и до 13 сентября 2019 года, о невозможности нанесения ударов правой рукой ввиду ее травмирования, и как не нашедшие своего подтверждения обоснованно отвергнуты судом, чему в приговоре дана надлежащая оценка.

Кроме того, протоколом ОРМ «слуховой контроль» подтверждается, что М. в ходе разговора с сокамерниками признался в убийстве сожительницы Ш.

Данное признание обвиняемого согласуется и с показаниями свидетеля З., соседа обвиняемого, слышавшего в ночь на 13 сентября 2019 года со стороны домовладения М. словесные угрозы об убийстве, а также с показаниями потерпевшей Р., матери убитой Ш., и свидетеля Б., согласно которым они и ранее видели Ш. с телесными повреждениями, причиненными обвиняемым, и со слов последней она боялась, что М. ее убьет.

Указанное опровергает доводы жалобы о том, что ранее у обвиняемого с Ш. не было конфликтов.

Совокупность исследованных доказательств позволила суду прийти к обоснованному выводу об умышленном характере действий М., направленных на лишение жизни Ш. с особой жестокостью.

При этом суд правильно исходил из того, что об умысле на совершение убийства с особой жестокостью свидетельствует нанесение многочисленных ударов руками и обутыми ногами в места расположения жизненно важных органов – область головы, груди, живота.

Множественность причиненных телесных повреждений, как и способ их нанесения, также свидетельствуют о том, что обвиняемый понимал, что от его действий потерпевшая испытывает особые страдания.

Действия М. правильно квалифицированы судом по п.6 ч.2 ст.139 УК.

Согласно заключению комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, М. обнаруживал психическое расстройство в форме зависимости от алкоголя. При этом он мог сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в состоянии аффекта не находился.

С учетом компетентного мнения комиссии специалистов, аргументированности их выводов, суд обоснованно признал М. в отношении содеянного вменяемым.

Поскольку, в соответствии с выводами экспертов обвиняемый нуждается в применении к нему принудительных мер безопасности и лечения, применяемых к лицам, страдающим хроническим алкоголизмом, и противопоказаний к такому лечению не имеется, то суд правильно применил к М. ст.107 УК.

Наказание обвиняемому назначено судом исходя из принципа индивидуализации, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности, обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность, оно отвечает целям уголовной ответственности и является справедливым.

Вопреки доводам жалобы судом при назначении наказания учтены наличие у обвиняемого заболевания и инвалидности, а поэтому оснований для смягчения наказания судебная коллегия не находит.

Доводы жалобы о том, что во время применения физического насилия к Ш. он не находился в состоянии алкогольного опьянения, опровергаются как показаниями самого М. об употреблении утром спиртных напитков, так и показаниями свидетелей В. о совместном с обвиняемым распитии спиртного, Б. и М.Н., непосредственно общавшихся с обвиняемым после совершения им преступления, и от которого исходил запах спиртного.

Исходя из указанного суд обоснованно признал в качестве обстоятельства, отягчающего его ответственность, – совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не допущено.

Приговор в отношении М. является законным и обоснованным и оснований для его отмены или изменения судебная коллегия не находит.

Руководствуясь ст.386 УПК, судебная коллегия

                                      ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор судебной коллегии по уголовным делам Брестского областного суда от 12 марта 2020 года в отношении М. оставить без изменения, а его апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий                                                      

Судьи                                                                                      

                                                                                                

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации