Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Актуально

  28129
О назначении судебного разбирательства по уголовному делу по обвинению Сазанович Я.С., Навоши Д.А., Занемонской В.И., Высоцкой О.В., Богдановича Д.А. в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.130, ч.3 ст.203-1 УК Республики Беларусь
21 ноября 2022  845 14 ноября 2022  689 11 ноября 2022  1007 11 ноября 2022  1643 8 ноября 2022  1005

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 22.01.2021 по делу № 2-23/2020/А

3 июня 2021  734

                                                                             Дело 2-23/2020/А

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е  О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

22 января 2021 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе обвиняемого К. на приговор судебной коллегии по уголовным делам областного суда от 18 ноября 2020 года, по которому К. осужден по п.6 ч.2 ст.139 УК на 15 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

В соответствии с ч.1 ст.107 УК к К. применены принудительные меры безопасности и лечения от хронического алкоголизма.

По приговору разрешены вопросы о вещественных доказательствах и процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда, а также мнение прокурора отдела Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

по приговору К. признан виновным в умышленном противоправном лишении жизни другого человека (убийстве), совершенном с особой жестокостью.

В апелляционной жалобе обвиняемый К. просит приговор изменить, переквалифицировать его действия с п.6 ч.2 ст.139 УК на ст.143 УК, по которой назначить минимальное наказание. 

В обоснование жалобы указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Умысла на лишение жизни своего отца К.Г. не имел, действовал в состоянии необходимой обороны. Телесные повреждения причинил последнему в целях защиты от преступного посягательства. Утверждает, что нанес потерпевшему всего не более шести-семи ударов. Инкриминируемое количество ударов не наносил. Считает, что телесные повреждения у отца могли образоваться в результате его неоднократных падений, что подтвердила свидетель К.Л. Об отсутствии умысла на убийство, по мнению обвиняемого, свидетельствует и его последующее поведение. Отмечает несправедливость назначенного ему наказания.

На апелляционную жалобу государственным обвинителем поданы возражения, в которых он просит оставить ее без удовлетворения. Указывает, что приведенные в жалобе доводы были проверены в ходе судебного разбирательства и получили оценку суда. Наказание обвиняемому назначено в соответствии с положениями ст. 62 УК.

Рассмотрев дело, обсудив апелляционную жалобу, судебная коллегия находит, что виновность К. в совершении указанных в приговоре преступных действий исследованными доказательствами подтверждена.

Доводы апелляционной жалобы о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, отсутствии у обвиняемого умысла на убийство К.Г. с особой жестокостью и неправильной квалификации содеянного являются необоснованными.

 Судом установлено, что в период с 16 до 18 часов 18 апреля 2020 года К., находясь в состоянии алкогольного опьянения в доме, в ходе ссоры на почве личных неприязненных отношений со своим отцом К.Г., действуя с особой жестокостью, с целью убийства нанес ему не менее 23 ударов руками и ногами в область головы, туловища и конечностей.

В результате этих действий К.Г. была причинена закрытая черепно-мозговая травма, осложнившаяся отеком-набуханием вещества головного мозга с дислокацией и вклинением ствола в большое затылочное отверстие, от которой наступила его смерть.

Изложенные выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности достаточных, допустимых и достоверных доказательств, исследованных в судебном заседании, которые получили надлежащую оценку в приговоре.

В судебном заседании К. признал факт нахождения 18 апреля 2020 года в доме по месту жительства, где с отцом в течение дня распивал спиртные напитки. Из показаний обвиняемого следует, что ближе к вечеру между ними возник конфликт, в ходе которого в помещении кухни, в коридоре, а затем и в зале он избивал отца, наносил ему удары кулаком и рукой в область лица, в том числе - лежащему удары ногами. В общей сложности нанес не более шести-семи ударов.

Свои показания о количестве нанесенных своему отцу К.Г. ударов, обстоятельств причинения телесных повреждений и местах в доме, где происходило избиение, К. подтвердил в ходе их проверки на месте 22 апреля 2020 года, продемонстрировав нанесение части из них.

Судом в приговоре были подробно приведены и проанализированы все показания К. при досудебном производстве об обстоятельствах происшедшего, причинах конфликта и допущенных им травматических воздействиях в отношении потерпевшего, из которых усматривается, что точное их количество он назвать затрудняется, поскольку нанесенные удары не считал.

Сопоставив эти показания обвиняемого с другими исследованными доказательствами, суд пришел к обоснованному выводу о совершении К. убийства своего отца именно при указанных в приговоре обстоятельствах.

Так, из показаний свидетеля К.Л. следует, что, вернувшись около 18 часов 18 апреля 2020 года с работы, она застала дома сына и супруга. Последний был избит до неузнаваемости, имел телесные повреждения в области лица, которое было опухшее и в крови, едва дышал и стонал. Со слов находившегося в состоянии алкогольного опьянения сына поняла, что тот применил насилие в отношении своего отца. У сына телесных повреждений не видела. Вытирала кровь с лица супруга, вызвала скорую помощь, до приезда которой переодела его в чистую одежду.

Из показаний свидетелей П. и Б., входивших в состав бригады скорой медицинской помощи, усматривается, что по прибытии в 19 часов 45 минут 18 апреля 2020 года в дом они обнаружили лежащего на полу в помещении кухни в  бессознательном состоянии К.Г. с видимыми телесными повреждениями в области лица, который был госпитализирован в реанимационное отделение  областной клинической больницы.

По сообщению из данного медицинского учреждения в 22 часа 52 минуты 20 апреля 2020 года К.Г., не приходя в сознание, скончался.       

Осмотром места происшествия в доме были обнаружены одежда и фрагмент ткани со следами вещества бурого цвета, а также следы вещества бурого цвета на дверях в кухню, стене, на диване и шторах в зале.

По заключению судебно-медицинских экспертов при осмотре трупа К.Г. выявлена закрытая черепно-мозговая травма, в единый комплекс которой входят 45 телесных повреждений, в том числе, в виде: ушиба вещества головного мозга в правой височной доле, кровоизлияния под твердую мозговую оболочку слева со сдавлением головного мозга, кровоизлияния под оболочку головного мозга, кровоизлияния над твердой оболочкой спинного мозга на уровне шейного отдела позвоночника, множественных переломов костей лицевого черепа со смещением фрагментов, переломов скуловой кости, стенок лобных пазух, костей носа, множественных кровоизлияний, кровоподтеков и ссадин различных частей лица и головы.

Входящие в единый комплекс закрытой черепно-мозговой травмы, осложнившейся отеком-набуханием вещества головного мозга с дислокацией и вклинением ствола в большое затылочное отверстие,  телесные повреждения образовались от не менее 7 травматических воздействий твердого тупого предмета, следообразующие признаки которого не отобразились, в срок до одних суток на момент поступления К.Г. в больницу, имеют признаки тяжких телесных повреждений и состоят в прямой причинной связи с наступившей смертью потерпевшего.

При осмотре трупа К.Г. были обнаружены и телесные повреждения иной тяжести, не состоящие в причинной связи с наступлением смерти, в виде перелома 9-го ребра справа по задней подмышечной линии, а также кровоподтеков и ссадин различных частей тела и конечностей, которые образовались от не менее 15 травматических воздействий твердого тупого предмета, следообразующие признаки которого не отобразились, в срок около одних-трех суток на момент наступления смерти.

Возможность образования всех обнаруженных у К.Г. телесных повреждений при падении на плоскости (с высоты собственного роста) исключается.

Согласно выводам дополнительной судебно-медицинской экспертизы, варианты клинического течения обнаруженной у потерпевшего закрытой черепно-мозговой травмы допускают возможность совершения им активных действий при условии сохранения сознания.

Источниками наружного кровотечения потерпевшего явились кровотечения носовое и из ротовой полости.

Обнаруженная у К.Г. закрытая черепно-мозговая травма образовалась от травматических воздействий с направлением травмирующей силы спереди назад. Местами приложения травмирующей силы в область головы потерпевшего являются: области правой и левой скулы, носа, щек и лобные области справа и слева.

Входящие в комплекс черепно-мозговой травмы кровоизлияния головного мозга могли образоваться в результате ударного воздействия в любую из указанных областей головы.

Все повреждения в области головы К.Г. оцениваются в едином комплексе и раздельной судебно-медицинской оценке не подлежат. Каждое из последующих травматических воздействий в область головы существенным образом утяжеляет проявление черепно-мозговой травмы.

При экспертизе трупа потерпевшего каких-либо внутримозговых кровоизлияний, которые бы однозначно образовались по принципу «противоударного механизма», не обнаружено.

Прямой перелом 9-го ребра справа по задней подмышечной линии у К.Г. мог образоваться от одного травматического воздействия твердого тупого предмета с направлением приложения травмирующей силы в область задней поверхности грудной клетки справа.

Остальные имевшиеся у потерпевшего телесные повреждения образовались в результате не менее 15 травматических воздействий с преимущественным направлением травмирующей силы спереди назад. При этом места приложения травмирующей силы соответствуют анатомической локализации телесных повреждений.

При проведении медико-криминалистических экспертиз установлено, что на изъятых предметах одежды потерпевшего, а также поверхности дивана, шторе, фрагменте ткани имеются многочисленные следы крови, в том числе в виде брызг.

По заключению судебно-генетической экспертизы в смывах с пятен вещества бурого цвета, изъятых в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь К.Г.

Медико-криминалистическим исследованием также установлено, что на изъятой в ходе осмотра места происшествия одежде обвиняемого К. – свитере (кофте) и брюках выявлены многочисленные следы крови, в том числе в виде брызг, которые образовались в результате падения частиц жидкой крови. При этом в пятнах на брюках обвиняемого обнаружена кровь потерпевшего К.Г., что подтверждено судебно-генетической экспертизой.

Приведенными выше экспертными заключениями в совокупности с другими исследованными доказательствами опровергаются доводы жалобы К. о нанесении потерпевшему в ходе убийства меньшего количества травматических воздействий и об образовании у него телесных повреждений в области головы, входящих в комплекс закрытой черепно-мозговой травмы, в результате многочисленных падений.

Суд первой инстанции, оценив собранные доказательства, в том числе заключения экспертов о невозможности образования всех имевшихся у потерпевшего телесных повреждений при обстоятельствах, указанных свидетелем К.Л. в ходе следственных экспериментов, пришел к обоснованному выводу о недостоверности ее показаний о неоднократных падениях потерпевшего К.Г. на пол после ее возвращения 18 апреля 2020 года домой с работы и до приезда бригады скорой медицинской помощи.

При этом соответствующим фактическим обстоятельствам дела суд признал показания свидетеля К.Л. о том, что по приходу 18 апреля 2020 года домой она застала избитого супруга уже лежащим на полу в помещении кухни, который до приезда скорой помощи не передвигался и не падал.

В ходе досудебного производства свидетель К.Л. противоречия в своих показаниях объяснила желанием помочь своему сыну избежать ответственности за содеянное.

Таким образом, оценив в совокупности приведенные и другие исследованные доказательства, суд пришел к правильному выводу о наличии в действиях К. умысла на убийство своего отца К.Г. с особой жестокостью.

Устанавливая указанный умысел обвиняемого, суд исходил из совокупности всех обстоятельств содеянного, учитывал способ совершения преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, а также его поведение после совершения преступления.

Так, суд обоснованно учел, что К. нанес потерпевшему большое количество травмирующих воздействий в виде не менее 23 ударов руками и ногами по различным частям тела, в том числе в область головы не менее 7 ударов, причинив множество прижизненных телесных повреждений, в том числе закрытую черепно-мозговая травму, в единый комплекс которой входят 45 телесных повреждений.    

Умышленно нанося указанные травматические воздействия, К. сознавал общественно опасный характер своих действий, направленных на лишение жизни потерпевшего, и наступление его смерти, а также особо жестокий характер избранного им способа лишения жизни.

При этом исследованное судом предшествующее поведение обвиняемого и потерпевшего свидетельствовало о наличии между ними неприязненных отношений.

Из материалов дела также усматривается, что после совершения преступления обвиняемый не оказал потерпевшему никакой помощи и впоследствии ушел с места происшествия.

Показания обвиняемого о нахождении в состоянии необходимой обороны признаны недостоверными и мотивированно отвергнуты судом в приговоре.

Исходя из установленных обстоятельств совершения К. противоправных действий в течение значительного промежутка времени и в разных местах дома, количества травматических воздействий и множества причиненных потерпевшему телесных повреждений суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в сложившейся ситуации со стороны К.Г. общественно опасного посягательства, от которого обвиняемый имел бы право защищаться путем причинения ему вреда.

Содеянное К. суд правильно квалифицировал по п.6 ч.2 ст.139 УК.

По заключению экспертов, проводивших комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, К. в период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, хроническим психическим расстройством (заболеванием), временным расстройством психики, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает в настоящее время, мог сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Обвиняемый в период инкриминируемого деяния не находился в состоянии аффекта.

Как страдающий синдромом зависимости от алкоголя (хроническим алкоголизмом) К. нуждается в применении к нему принудительных мер безопасности и лечения.

Оценив заключение экспертов, суд обоснованно признал обвиняемого в отношении содеянного вменяемым.

Наказание К. назначено в соответствии с требованиями ст.62 УК, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности и всех установленных обстоятельств, в том числе поведения отца.

Определенное наказание является справедливым и отвечает целям уголовной ответственности.    

Обстоятельства уголовного дела исследованы объективно, всесторонне и полно.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, не допущено.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.386 УПК, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь

о п р е д е л и л а:

приговор судебной коллегии по уголовным делам областного суда от 18 ноября 2020 года в отношении К. оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий                                                              

Судьи                                                                                             

                  

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации