Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Актуально

  25717
4 августа 2022  766 4 августа 2022  515 4 августа 2022  554 4 августа 2022  580 28 июля 2022  1783

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 22.07.2020 по делу № 02ау-99 / 2020 г.

28 августа 2020  425

                 Дело № 02ау-99 / 2020 г.

                   А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е  О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

22 июля 2020 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам обвиняемого Р.В. и его защитника – адвоката Д. на приговор Минского областного суда от 29 апреля 2020 года, по которому Р. осужден:

по п.п. 5, 6 ч.2 ст.139 УК Республики Беларусь к лишению свободы сроком на 15 лет;

по ч.2 ст.218 УК Республики Беларусь к лишению свободы сроком на 5 лет.

В соответствии с ч.3 ст.72 УК Республики Беларусь по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 16 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии в условиях усиленного режима.

На основании ч.1 ст.107 УК к нему применено принудительное лечение от хронического алкоголизма.

По делу разрешены вопросы о процессуальных издержках, вещественных доказательствах и имуществе, на которое наложен арест.

В адрес прокурора Минской области и начальника управления Следственного комитета Республики Беларусь по Минской области вынесено частное определение.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда, объяснения защитника обвиняемого Р.В. – адвоката Д., поддержавшей апелляционные жалобы, мнение прокурора управления Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего жалобы оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

Р.В. признан виновным: в умышленном противоправном лишении жизни другого человека (убийстве), совершенном общеопасным способом, с особой жестокостью; умышленном уничтожении имущества, повлекшем причинение ущерба в крупном размере, совершенном общеопасным способом.

В апелляционной жалобе обвиняемый указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку он не совершал инкриминируемых ему преступных деяний.

В ходе предварительного расследования он себя оговорил под психологическим давлением сотрудников милиции. 

Все обстоятельства дела судом выяснены не были. Причина пожара, время его возникновения, а также положение потерпевшего Ч. во время причинения ему колото-резаных ран установлены не были.

Сведения о каких-либо следах, свидетельствующих о его причастности к совершенным преступлениям, в материалах дела отсутствуют. Не подтверждают его виновность и результаты оперативно-розыскных мероприятий.

Полагает, что назначенное наказание не соответствует тяжести совершенных преступлений и его личности.

Просит приговор отменить и направить дело на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого – адвокат Д. указывает, что приговор является незаконным и необоснованным.

Р.В. при досудебном производстве себя оговорил и дал противоречивые показания, которые судом надлежаще оценены не были. Каких-либо доказательств, указывающих на то, что обвиняемый дал недостоверные показания относительно своей непричастности к совершенному убийству, стороной обвинения не представлено.

Содержание зафиксированного при проведении оперативно-розыскного мероприятия разговора Р.В. со свидетелем Р. и показания последнего являются производными от несоответствующих действительности показаний обвиняемого при досудебном производстве.

Следы биологического материала, свидетельствующие о контакте обвиняемого с потерпевшим, выявлены не были. Обнаружение на месте происшествия куртки Р.В. и сведения о его телефонных соединениях лишь подтверждают факт встречи обвиняемого с Ч.

Оспаривая в целом причастность Р.В. к инкриминируемым ему деяниям, защитник также указывает о своем несогласии с их юридической оценкой. Поскольку из признательных показаний Р.В. следует, что он, полагая, что наступила смерть потерпевшего, поджег дом с целью скрыть данное преступление, то считает, что действия обвиняемого в таком случае надлежит квалифицировать по ч.1 ст.14 и ч.1 ст.139 УК, ч.3 ст.218 УК.

Полагает, что с учетом данных о личности обвиняемого, который ранее не привлекался к уголовной и административной ответственности, Р.В. заслуживает минимального наказания. При этом просит приговор отменить и дело в отношении обвиняемого производством прекратить.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия находит, что виновность Р.В. в совершении преступлений, за которые он осужден, доказана.

Доводы, изложенные в жалобах, о том, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются необоснованными.

Названные доводы своего подтверждения не нашли, они опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, которым, в том числе показаниям обвиняемого, свидетелей, заключениям экспертов, результатам оперативно-розыскных мероприятий, в их совокупности дана надлежащая оценка.

Из показаний Р.В., данных в ходе предварительного расследования и первоначально в судебном заседании, следует, что, когда 13 апреля 2019 года он вместе со своим знакомым Ч. распивал спиртные напитки в доме последнего, расположенном в д.Ш., то у него с потерпевшим возник конфликт, в ходе которого он толкнул Ч. и, взяв нож, нанес потерпевшему не менее пяти ударов в область груди и шеи. Затем он положил Ч. на диван и, полагая, что потерпевший умер, решил сокрыть преступление. С помощью спичек поджег в доме шторы, газеты, тряпки, после чего ушел.

Свои показания Р.В. подтвердил 19 апреля 2019 года в ходе их проверки на месте и продемонстрировал, каким образом он наносил ножом удары потерпевшему. Он показал, как располагался при этом Ч., а также указал на окна в доме, на которых он поджег шторы, и места нахождения подожженных им газет и тряпок.

Как следует из материалов дела, протокол проверки показаний Р.В. соответствует исследованной в судебном заседании видеозаписи этого следственного действия.

Согласно заключению дополнительной стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, в ходе проверки показаний на месте, зафиксированной на исследованных видеофайлах, Р.В. находился в относительно спокойном эмоциональном состоянии. Признаков эмоционального возбуждения, значительного напряжения либо пониженного настроения он не обнаруживал.

Судом проверялись доводы обвиняемого о применении к нему при досудебном производстве незаконных методов ведения следствия, эти доводы не подтвердились и правильно отвергнуты судом с приведением в приговоре мотивов принятого решения.

Как следует из материалов дела, допросы Р.В. проводились с участием защитника, а проверка показаний – с участием понятых и других лиц, ни от кого из участников следственных действий заявлений о применении к нему незаконных методов ведения следствия при их проведении не поступало.

Кроме того, данное заявление Р.В. проверялось в порядке ст.174 УПК. В связи с тем, что доводы обвиняемого своего подтверждения не нашли, по результатам проверки 15 апреля 2020 года было отказано в возбуждении уголовного дела.

 Поскольку обвиняемый в процессе судебного разбирательства изменил свои показания и заявил о своей непричастности к совершенным преступлениям, суд принял меры к выяснению возникших противоречий. Оценив в совокупности все исследованные в судебном заседании доказательства, суд правильно признал достоверными те показания обвиняемого, которые были объективно подтверждены другими доказательствами.

Поэтому показания Р.В. о том, что он никаких противоправных действий в отношении Ч. и его имущества не совершал, судом обоснованно признаны не соответствующими действительности.

Указанные и приведенные в приговоре показания обвиняемого о  совершении умышленных действий по лишению жизни Ч. и уничтожению его имущества подтверждаются другими доказательствами.

Из показаний свидетеля Р. усматривается, что когда он находился вместе с обвиняемым в одной камере ИВС, последний рассказывал, что употреблял спиртные напитки вместе с «дедом», которого затем убил, а его дом поджег.

Показания Р. согласуются с протоколом оперативно-розыскного мероприятия «слуховой контроль» от 8 сентября 2019 года, зафиксировавшего, что Р.В. действительно сообщил сокамернику указанную информацию.

Аудиозапись данного разговора была исследована судом в ходе судебного разбирательства и Р.В. подтвердил, что это событие имело место.

Сведениями о телефонных соединениях, совершенных обвиняемым, подтверждаются показания Р.В. о том, что 13 апреля 2019 года перед встречей с потерпевшим он связывался по телефону с Ч., а также, что утром 14 апреля 2019 года он, находясь по месту своего жительства, звонил на номер своего мобильного телефона, оставленного вместе с курткой на месте совершения преступлений.

Из показаний сотрудников РОЧС, свидетелей М. и Ю., следует, что 14 апреля 2019 года они приняли участие в тушении горевшего открытым пламенем дома в д.Ш. После того, как пожар был потушен, в комнате на диване был обнаружен труп человека.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 14 апреля 2019 года, часть дома с находившимся в нем имуществом уничтожена огнем.

По заключению экспертов в доме потерпевшего обнаружено несколько, не имеющих следов взаимного перехода горения, зон очагов пожара. Наиболее вероятной технической причиной пожара является занесенный источник открытого огня. Умышленная инициация первоначального горения (поджога) могла быть совершена способом внесения в очаговые зоны источника открытого огня, в том числе с возможным применением промежуточной горючей среды (ветоши, бумаги и т.п.). Возможно возникновение пожара при обстоятельствах, указанных Р.В. в ходе допроса в качестве подозреваемого и при проверке показаний на месте.

Поэтому доводы обвиняемого о том, что причина пожара осталась неустановленной, являются необоснованными.

В соответствии с выводами экспертов смерть Ч. наступила в результате сочетанной термической травмы, имеющей признаки тяжких телесных повреждений, проявившейся острым отравлением угарным газом и термическими ожогами головы, туловища, конечностей на фоне тяжелой интоксикации этиловым спиртом.

Также при исследовании трупа выявлены: колото-резаная рана передней поверхности шеи справа с повреждением мягких тканей шеи и правой внутренней яремной вены, имеющая признаки тяжкого телесного повреждения; колото-резаная рана передней поверхности грудной клетки в проекции верхней трети грудины, имеющая признаки менее тяжкого телесного повреждения, и три поверхностные колото-резаные раны передней поверхности шеи в нижней трети, в проекции левого грудинно-ключичного сочленения, на передней поверхности грудной клетки в верхней трети, имеющие признаки телесных повреждений, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья.

Все вышеописанные телесные повреждения возникли в небольшой промежуток времени незадолго (около 0-6 часов) до наступления смерти. При этом вначале образовались колото-резаные раны, а затем, непосредственно перед смертью, - сочетанная термическая травма.

Обстоятельства причинения телесных повреждений, которые указал Р.В. в ходе проверки показаний на месте 19 апреля 2019 года, не противоречат характеру выявленных у Ч. телесных повреждений.  

Совокупность изложенных и других приведенных в приговоре доказательств с достоверностью подтверждает вывод суда о виновности обвиняемого в умышленном противоправном лишении жизни Ч. и уничтожении его имущества.

Суд обоснованно признал, что, нанося удары ножом в шею, грудь потерпевшего и совершая поджог дома, где находился раненый Ч., обвиняемый действовал с умыслом на лишение его жизни, и верно оценил, что действия обвиняемого с избранным им способом убийства – путем сожжения заживо указывают на умысел обвиняемого на причинение потерпевшему особых страданий.

Суд также пришел к правильному выводу, что обвиняемый сознательно применил такой способ причинения смерти, который заведомо для него был реально опасен и для жизни других лиц, и что этим же способом одновременно были умышленно уничтожены дом и находившееся в нем имущество потерпевшего, что повлекло причинение ущерба в крупном размере.

При этом суд обоснованно отверг ссылки Р.В. в признательных показаниях на то, что, поджигая дом вместе с потерпевшим, он полагал, что последний умер.

Согласно выводам экспертов, наличие образовавшихся до термической травмы колото-резаных ран не исключало возможности совершения Ч. активных действий (передвигаться, разговаривать, оказывать сопротивление).

По показаниям в судебном заседании эксперта П. после причинения колото-резаных ран у потерпевшего проявлялись такие признаки жизни, как дыхание, наличие пульса, сердцебиения. Имевшееся у Ч. повреждение правой внутренней яремной вены не лишало его возможности говорить, оно не вызвало большого напора крови, не повлекло массивной кровопотери и развития шока, который мог бы свидетельствовать о потере потерпевшим сознания вследствие кровопотери.

Кроме того, из показаний Р.В., данных в судебном заседании 16 декабря 2019 года, усматривается, что он, нанеся потерпевшему удары ножом, его состояние перед поджогом дома не проверял и «не думал об этом», что согласуется с проявленными им при совершении преступлений пренебрежением к чужой жизни и полным равнодушием к испытываемой жертвой боли.

Таким образом, из изложенного следует, что обвиняемый с целью лишения Ч. жизни вначале нанес ему удары ножом, а затем, доводя свой умысел до конца, не убедившись, что потерпевший скончался, поджег в доме легковоспламеняющиеся предметы быта, что свидетельствует о том, что он предвидел неизбежность наступления смерти Ч. в результате термических травм, но относился к этому безразлично. Поэтому суд пришел к обоснованному выводу, что обвиняемый сознавал, что избранный им способ убийства связан с причинением потерпевшему особых страданий.

Довод жалоб об отсутствии на одежде Р.В. крови и иных биологических следов применения им насилия к потерпевшему не ставит под сомнение вывод суда о совершении обвиняемым убийства Ч. Как следует из заключений экспертов и показаний эксперта П., с учетом характера нанесенных потерпевшему колото-резаных ранений обильное кровотечение отсутствовало.

Выдвинутая обвиняемым версия о своей непричастности к убийству Ч. и уничтожению его имущества тщательно проверялась судом и обоснованно отвергнута с приведением мотивов, не соглашаться с которыми у судебной коллегии оснований не имеется.

Суд учел все обстоятельства, которые могли существенно повлиять на принятие решения по делу.

Каких-либо новых обстоятельств, которые имеют значение для правильного разрешения дела и требуют исследования в судебном заседании, по делу не имеется.

В соответствии с заключениями стационарных судебных психолого-психиатрических экспертиз Р.В. во время совершения инкриминируемых ему деяний хроническим психическим расстройством (заболеванием), временным  расстройством   психики, слабоумием, иным болезненным состоянием психики  не страдал  и  не  страдает,  мог  сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (с учетом выявленного у него психического расстройства – синдрома зависимости от алкоголя). В состоянии аффекта он не находился.

При психологическом исследовании у Р.В. определен высокий уровень враждебности к окружающим и дефицитарность сдерживающих механизмов (ослабление функции самоконтроля), что делает возможным в ситуациях взаимодействия с более знакомыми людьми в состоянии алкогольного опьянения открытое проявление агрессии вовне на поведенческом уровне.

Обвиняемый страдает хроническим алкоголизмом и нуждается в принудительном лечении.

Правильность выводов экспертов сомнений не вызывает, поэтому обвиняемый обоснованно признан судом вменяемым в отношении содеянного и к нему правильно в соответствии с ч.1 ст.107 УК применено принудительное лечение от хронического алкоголизма.

Всесторонне, полно и объективно исследовав имеющиеся по делу доказательства, дав им надлежащую оценку, суд пришел к обоснованному выводу о наличии в действиях Р.В. составов преступлений, предусмотренных п.п. 5, 6 ч.2 ст.139, ч.2 ст. 218 УК.

Данная юридическая квалификация действий обвиняемого является правильной.

Наказание назначено Р.В. с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о его личности, соответствует обстоятельствам содеянного и целям уголовной ответственности, является справедливым. 

Отягчающим ответственность обстоятельством обоснованно признано совершение преступлений в состоянии алкогольного опьянения.

Таким образом, оснований для признания назначенного обвиняемому наказания несправедливым вследствие его чрезмерной строгости, как об этом ставится вопрос в апелляционных жалобах, не усматривается.

Исходя из изложенного, судебная коллегия пришла к выводу, что приговор в отношении Р.В. является законным и обоснованным.

Оснований для его отмены или изменения не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.386 УПК Республики Беларусь, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Минского областного суда от 29 апреля 2020 года в отношении Р.В. оставить без изменения, а апелляционные жалобы обвиняемого и его защитника – адвоката Д. –  без удовлетворения.

 

Председательствующий

                           

 

 

Судьи

                                 

                                                    

 

 

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации